Сонная луната

Этот "Сон в летнюю ночь" оказался неглубоким и нетеплым. Вероятно, оттого, что нынешнее лето в Москве не задалось, воды было много, а солнца мало. В спектакле Владимира Мирзоева тоже много самой настоящей, льющейся с колосников воды и почти совсем нет солнечного света.

"Коктейль, настоянный на летних травах", как гласил предпремьерный пресс-релиз, похоже, содержал и "травку", так как шекспировские сны и наваждения обнаруживают на сцене свою легкую наркотическую природу. Фирменный пластический стиль Мирзоева, смесь восточных обрядовых движений с брейк-дансом, означает здесь, видимо, то, что в пьесе должно было стать колдовским, волшебным и мистическим.

В сочетании с постмодернистски "опущенной" интонацией, то есть со скороговоркой молодежных тусовок, получился вполне мирзоевский коктейль, вкус которого знаком по его прежним постановкам. Это значит примерно следующее: люди все простые, незамысловатые, выхваченные из уличной толпы, но вокруг происходит нечто (сакральное, медитативное, архетипное etc.). В смешении этих мало сопоставимых ингредиентов возникает особого рода театральность, которая некогда впечатляла, но ныне от постоянного употребления утратила энергию. Комедия Шекспира, насквозь пропитанная любовью, играется как бы и не про любовь. Чувства Лизандра (Е.Самарин), Деметрия (Лера Горин), Гермии (О.Ломоносова) и Елены (С.Низовская), по оригиналу не глубокие, но искренние, как положено в комедии, возросшие под жарким солнцем, в неге и безделье, на сцене Театра Станиславского вызваны, кажется, неким допинговым средством. Типичный психоделирий царит в волшебном лесу. И, конечно, мужчины безнадежно немужественны, в особенности явно талантливый Лера Горин, почему-то обреченный играть... ну как бы не совсем мужчину. И, разумеется, дамы воинственны, обучены боевым искусствам, плечи у них прямые, походки тинейджерские, замашки агрессивные.

Собственно лес – тоже интересное местечко. Стильные серо-стеклянные тона, мутновато-прозрачные выгородки (сценография и костюмы Аллы Коженковой) и много-много комаров. Судя по тому, как упорно бьют себя герои по разным частям тела, в лесу сыро, душно и полно кровососущих насекомых. Остается только домыслить, каково в таких условиях вздремнуть на травке. А что прикажете делать, если сюжет диктует? Вот и опрыскивают спящих героев из пульверизаторов неким составом, и процесс этот напоминает не столько окропление волшебным соком, сколько санэпидемиологическую профилактику.

А путаница и череда влюбленностей тем не менее происходит. Но не совсем внятны для зрителей причины этих метаморфоз, ибо кого-то опрыскали, а кого-то – забыли. Основа (К.Богданов), например, является в ослиных ушах и гриве совершенно немотивированно. Что случилось с беднягой, почему? Бог весть. Но уши замечательные, и сцена по-настоящему смешна. Идет репетиция пьесы "Пирам и Фисба", вдруг у одного "актера" возникает ослиная внешность, и "коллеги" в мистическом ужасе покидают свое рабочее место. Вообще, эти сцены пьесы, где простые работяги-ремесленники репетируют и играют перед знатью спектакль, – любимые у режиссеров. Не удивлюсь, что ради них иной раз и затевается вся постановка. Репетиция В.Мирзоеву удалась. Чистый капустник. Вот где были уместны и молодежная скороговорка, и партитура нелепых отношений между персонажами, и текстовая отсебятина. Работяги щеголяют знанием Системы ("метод физических действий", "зерно роли" и прочее). Замечательно смешон Миляга (В.Гольк), получивший бессловесную роль льва. Он непрерывно работает над образом, не выпускает из рук листок с текстом(!), растопыривает когти и пробует страшный рык.

Второй порцией удовольствия в "Снах в летнюю ночь" бывает обычно конечный результат этих репетиций, то есть сам спектакль "Пирам и Фисба", плод усилий "художественной самодеятельности". Увы, на этот раз "труппа" под руководством Основы впала в необъяснимый, метафизический транс и всего лишь проделала ряд загадочных пластических этюдов. Да и все остальные заметно поскучнели к финалу. Включая живой оркестр, которому вначале удавалось даже участвовать в действии. Красивые оперные куски, с хорошей музыкой А.Шелыгина и В.Голька, с достойным вокалом, с шутками вроде индийского, мугамно-минорного варианта "Свадебного марша" Мендельсона частично компенсировали отсутствие волшебства и куража. Но спасти весь спектакль им, естественно, не дано.

В общем, конечно, многое в театральном лексиконе истрепано до дыр. Все эти "искрометная комедия", "волшебные метаморфозы", "пять пудов любви"… С другой стороны, вообще-то все это и есть пьеса Вильяма Шекспира "Сон в летнюю ночь". Как говаривала Джульетта Капулетти (того же автора): "… роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет". А если роза запахла противоинсектицидным средством, то зачем она не бревно, не компьютер, не бак для мусора или не еще что-нибудь? Вот в чем вопрос.