Морской дьявол на помойке

На авансцене — мусорные контейнеры, в которых возятся два бомжа. В перспективе сцены — контуры белого современного мегаполиса. Бомжи извлекают из помойных баков отработанные людьми предметы материальной культуры — и говорят, говорят, говорят: о прошлом, о несправедливо забытом Энгельсе, о своих погибших мечтах, о Буратино, о доброте, о смысле (бессмысленности) бытия. Реальность перемежается фантасмагорическими видениями, зал то хохочет, то замирает, сдерживая подкатившийся к горлу комок. Таков новый спектакль Татьяны Ахрамковой «Куба, любовь моя».

Этот спектакль — трагикомедия, построенная по принципу раскачивающегося маятника. По одну сторону амплитуды — ностальгический персонаж Владимира Коренева, а по другую — яркий каскад аттракционов от Романа Мадянова. Вот Кирюха (Коренев) решил почитать своему помойному корешу Калине (Мадянов) великого русского писателя Толстого. С первых фраз наиболее догадливая часть публики врубается: это — «Золотой ключик». Смех охватывает зал постепенно, по мере усиливающегося драматизма Коренева и увеличения числа врубившихся.

А вот Калина рассказывает Кирюхе о своей детской мечте — стать офицером. Появляются пионеры во главе с удивительной актрисой Ольгой Лапшиной с аккордеоном в руках. «Куба, любовь моя…» — поют пионеры с наклеенными «под Фиделя Кастро» бородами, и все, кому за 35, видят себя участниками конкурса театрализованной песни на сцене районного Дома пионеров. А вот Кирюха берет рогатку и… сбивает ею вертолет. А потом Калина находит в помойке учебную гранату… Дальнейшее происходит уже где-то на перепутье миров, где персонажи встречают погибшего в детстве одноклассника — молодой артист Максим Костромыкин в этой роли вполне дотягивается до своих виртуозных партнеров. И рвущий душу финал, в котором на изломах декораций появляется проекция культового фильма 60-х «Человек-амфибия» с красавцем Владимиром Кореневым в главной роли. Яркий трагический музыкальный эпизод, написанный композитором Алексеем Шелыгиным, на фоне которого является настоящий, живой Ихтиандр в сверкающем комбинезоне Морского Дьявола. Молодой первач театра Евгений Самарин в этой крошечной бессловесной роли обнаруживает фантастическое сходство с юным Кореневым. И это одновременно трогательно и жутко.

Наверное, если бы «Куба…» увидела свет лет 15 тому назад, она читалась бы как реалистичная история лузеров, так и не сумевших найти себя в новом социуме. Публика бы хлюпала носами от сочувствия и возмущалась звериным оскалом капитализма. Но и драматург Михаил Бартенев, и режиссер Татьяна Ахрамкова придумывали пьесу и спектакль на совершенно иную тему. В финальном монологе Мусорщик (Константин Богданов) сожалеет о том, что после неизбежной гибели человечества сколько ни копай — никакого культурного слоя не обнаружится: все тотально утилизируется. А потому не следует ли хотя бы какой-нибудь мусор бросать мимо помойного ящика? И становится ясно, что добровольные изгои Калина и Кирюха — последние, кто еще в состоянии спасти обломки прошлого, выброшенные на свалку истории, жизни, памяти. Вместе с тухлой колбасой они извлекают из бака отринутые обществом ценности. Так ностальгическая комедия-инсталляция обретает черты символической притчи, невероятно современной и пронзительной.