Влюбленный Журден

В театре имени Станиславского играют Мольера

ЖАН-БАТИСТ Мольер всегда мечтал играть трагические роли, но регулярно, с редкостным постоянством и оглушительным треском в них проваливался. В театре имени Станиславского решили сделать реальностью мечту великого комедиографа. Режиссер Семен Спивак поставил «Мещанина во дворянстве», изменив не только привычное название на более адекватное первоисточнику «Мещанин-дворянин», но и жанр. Причем кардинально. Господин де Мольер писал комедию-балет, предполагая потешить зрителей глупым буржуа, возжелавшим во что бы то ни стало походить на аристократа, и развлечь балетом с турецким дивертисментом. Предполагалось, что публика надорвет животики, глядя, как, превозмогая природную неуклюжесть, Журден выделывает мудреные па и глубокие реверансы, в то время как все кругом ловко водят его за нос. Не тут-то было. По сцене театра Станиславского бродит такой персонаж, над которым смеяться можно только сквозь слезы, а людям особо сердобольным и чувствительным будет вообще не до смеха. Там разыгрывается драма в стиле Сирано де Бержерака. Бедняга Журден (Борис Невзоров), ангельская душа, искренне и простодушно постигает азы искусств и наук, которых был лишен в детстве, а меркантильные и алчные наставники, пользуясь неведеньем и добротою этогоо пугала в парче и розочках, обирают его. Трогательный Журден почти добивается расположения жеманной дамы своего сердца, пишет только что изученной прозою прелестную записку: прекрасная маркиза, ваши прекрасные глаза сулят мне смерть от любви. Но ах! Роковая случайность. Эти сердечные слова присваивает себе его лукавый и титулованный соперник, образчик самых изящных манер (Владимир Коренев). А дама (Людмила Лушина), конечно же, даже не замечает подмены! А тут еще бдительная супруга (Алла Константинова) никак не дает углубиться в мир аристократических грез и утонченных фантазий. Ну как не посочувствовать бедняге! Тут совсем не до сатиры. Кругом розочки, рюши, банты на пряжках, банты на рукавах, цветочки головками вверх, перья. Сентиментальная музыка, гавоты, менуэты. Страстные монологи. Восклицания типа: так поддержи меня в этой решительной битве с остатками любви к ней! Слезная драма, да и только. Текст Мольера иногда даже мешает ее томному течению. А балет выглядит сущей нелепицей. Красивой, добросовестно сделанной, но к происходящему на сцене никакого отношения не имеющей. Журдена и так жалко. А тут еще эта глупая и жестокая шутка с посвящением в мусульманские аристократы-мамамуши, придуманная лакеем-остроумцем. Режиссеру, конечно же, надо было делать выбор. Или потешный балет, или влюбленный Журден. Одновременно это еще несуразнее, чем все завихрения мольеровского героя. Но Семен Спивак не посмел так решительно купировать Мольера, а предпочел оставить публику в сомнении и нерешительности: «А «Мещанин ли это во дворянстве», и Мольер ли?» Печальный опыт французского комедиографа, стремящегося в трагики, никак не предостерег режиссера от подобных попыток, и результат, соответственно, тот же.